Поиск 
 

Новость добавлена: 27-08-2014, 12:28 | Категория новости: Общество

Виктор Иванович Бушманов представляет свою книгу

Виктор Иванович Бушманов представляет свою книгуИздательский Дом "Конкурент" представляет четвертую книгу из серии "Сибиряки. Дела и люди". Автором книги "Возрождение" является Виктор Иванович Бушманов. Долгие годы от отработал главным инженером Искитимского молочного комбината, 25 лет возглавлял Искитимский хлебокомбинат. В книге Виктор Иванович так ярко и образно рассказывает о своей жизни и о людях, которые его окружали, что книгу хочется читать дальше и дальше...

В августе 2014 года Виктору Ивановичу исполняется 71 год. Экземпляры книги В.И. Бушманов планирует подарить родственникам и друзьям. А также раздать всем бывшим коллегам и партнерам.

Сегодня мы представляем нашим читателям отрывки из книги "Возрождение" - о судьбе человека, родившегося в семье репрессированных. Вместе со своими родными успешно преодолевшего все тяготы жизни ссыльных и получившего закалку, которая помогала пройти через все жизенные испытания в дальнейшем и радоваться жизни, несмотря ни на что.

 

 

 

***

Когда, построив дом, наша семья осталась вся в долгах, родители устроили меня работать пастухом на все лето. Стадо было смешанное – и коровы и молодняк. Пасли вдвоем с мужчиной лет сорока. Лошадь нам не полагалась. Это был тяжелый ежедневный труд с 6 утра до 20 вечера, без выходных и перерыва на непогоду. Особенно  тяжело было в самом начале лета, когда полчища комаров закрывали солнце. Бедной скотине надо было и траву жевать, и от них отбиваться. Молодняк до того одолевали комары, что телята дурели и бежали, не зная куда. Я, как правило, шел впереди стада по тайге и делал дымокуры через каждые 50-100 метров. Вторая беда начиналась в июле, когда поднимался слепень и паут черный, а потом желтый. От него стадо спасалось в воде, болоте, кустарнике, в хвойных лесах

Радовало то, что заработок был хороший. В месяц за каждую корову маме платили 25 рублей и литр молока. Но желающих на эту работу практически не было - тяжело. Находились в этой работе и небольшие мальчишеские радости. Пудино в это время было большое, дворов 500-600, и в нем было четыре стада. И, бывало, по недоглядке пастухов, а в большинстве случаев специально, два стада  подгонялись друг к другу. Из каждого стада выходили быки-бугаи на состязание. Выходили медленно, шумно. Земля из-под копыт разлеталась на десятки метров. Оба стада замирали и смотрели на быков, забыв про комаров и гнус. Затем окружали их большим кольцом, а бугаи в это время ревели и медленно сближались. Глаза у них наливались кровью, становясь красными, страшными. С небольшого разбега две туши весом полторы-две тонны наносили друг другу первый удар так, что звенели рога. Стадо цепенело, а пастухи с замиранием ждали, кто победит. Ожидание это могло длиться и час, и полтора. Более сильный бык начинал оттеснять слабого, пока у того ноги не упирались во что-нибудь прочное. Рывок, удар ногами, и ноги быков снова начинали пахоту. На поле битвы потом долго не росла трава. Во время этой битвы перед пастухами стояла задача - уловить момент и прекратить побоище. Иначе сильнейший поранит слабого или, что еще хуже, прогонит слабого из стада. У слабого ломается психика, он бежит в тайгу и не возвращается в стадо. Для прекращения битвы пастух должен «разбудить» оцепенение коров и привести их в движение. Дать возможность слабому при отступлении не остаться одному, а затеряться в стаде среди коров. Выигравший бой бык хоть и «герой», но тоже потерял много сил и нуждается в длительном отдыхе. Как правило, быков берегли – это ведь продолжатели коровьего рода. Для семьи было большим горем, если корова не приносила теленка, целый год она оставалась без молока. Подстраховки в виде искусственного осеменения тогда еще не было.

Были и другие мелкие радости и огорчения в работе пастушка. Стада – это живой организм, которым нужно управлять, особенно в таежных болотных условиях.

Весной, когда травы еще мало в лесу, а гнуса много, коровы за день проделывают путь до 20-25 км. Вот что случилось однажды в начале июня. Стадо ушло далеко в тайгу. Зная, что из этого угла коровам никуда больше не уйти, мы не беспокоились, отдыхали у костра. Во второй половине дня (часов не было, и время определяли по солнцу) стадо вдруг дружно с приличной скоростью и одной волной хлынуло из  тайги. Мы их остановили, но было видно, что коровы взволнованы. Мой напарник, более опытный пастух Потраня, так его звали, заметил, что одна корова в крови. Кожа от головы и почти до холки вдоль спины болтается лентами. Стало ясно, что побаловаться решил медведь. Что делать? Стали проверять стадо – коровы все, телята все. Одна корова поранена. Решили средним темпом двигаться домой, да и коровенка еще была шустрая. И только на полпути поняли, что нет быка - хозяина стада – по кличке Моряк. Одному идти искать, одному оставаться со стадом – страшновато. Ускоренным темпом двинулись домой. Добрались благополучно, только на 1,5-2 часа раньше. Доставили пострадавшую хозяевам, сообщили о несчастье в сельсовет. Оставалась тревога – где бык?

На следующий день Потраня остался собирать стадо, а я с двумя охотниками, отцом и сыном Крестьяновыми, отправились на поиски Моряка. Мы быстро нашли угол, где накануне паслись коровы. Вскоре залаяли собаки. Охотник сразу по лаю определил, что лай необычный - с одного места ровный и  призывный. Медленно, на расстоянии метров пятидесяти друг от друга по фронту, а я сзади охотников за 300-400 метров стали продвигаться вперед.  Иногда терял их из виду, было жутковато, но лай собак успокаивал. Когда стали подходить к собакам, охотники меня позвали. Еще издали я увидел Моряка. Он стоял на ногах, был напряжен как в схватке, но неподвижен. Когда мне кусты позволили разглядеть, я увидел жуткую картину, как в немом кино. Охотники  на изготовке к стрельбе, собаки лают, а Моряк всей своей мощью придавил к большой ели медведя. Медведь задними лапами не касается земли. Вся мощь удара быка пришлась ему чуть ниже груди. У медведя в страшном ужасе открыта пасть, выпучены глаза, а когти передних лап вонзены в шею Моряка. Медведь был мертв. Вся беда в том, что когда бык уменьшал мощь нажима, туша медведя ложилась на него сверху. Вонзенные в шею когти причиняли боль, и ему казалось, что враг еще жив. Хотя, по всей видимости, он погиб в первые минуты схватки. Охотники ремнями привязали голову медведя к ели, не давая телу наклоняться вперед. Лапы палками выдернули из шеи Моряка, но он продолжал прижимать медведя. Ноги его дрожали, по телу пробегала нервная дрожь. Я стал с ним разговаривать и постепенно он стал узнавать мой голос, да и голоса людей. Глаза постепенно приобрели нормальный вид. Он сделал шаг назад и упал на колени. Потом встал на ноги. Мы одели ему веревку на рога, а не в кольцо в ноздре как водили всегда, и медленно двинулись навстречу стаду. Порой он останавливался и отдыхал. У кромки болота нашли большую лужу, из которой Моряк долго пил. Стал веселее. Вскоре подошло стадо. У запасливого Потрани был пузырек дегтя от гнуса. Обработали раны, веревку продели, как положено в ноздрю, и повели на заслуженный отдых в деревню.

По заключению охотников, нападение состоялось не случайно. Медведь тщательно выслеживал добычу, и только фатальное невезение привело его к трагическому исходу. Корова была с теленком месяцев шести-семи, который и стал объектом охоты. Корова в это время «гуляла» и Моряк от нее не отходил. Когда медведь прыгнул на теленка, теленок отскочил к матери, здесь видно корове и досталось. Ну, а Моряк, как истинный джентльмен, вступился за них.

 

***

В августе-сентябре 1966 года погода была как никогда чудесной. Стояла настоящая сибирская золотая осень. Соскучившись по сельской работе, я с головой ушел в нее. Помогал родителям копать картошку. Сделал хорошую веранду к дому, отремонтировал двор. Помогал отцу на работе, он еще работал конюхом на маслозаводе. Коллектив завода был маленький, и отец занимался всеми хозяйственными делами. Сам завод был небольшой, но новый. Его построили, пока я был в армии, на очень красивом месте. На бугре (по нашим меркам очень высоком) между двух рек. С одной стороны река Ольга в пойме, с другой река Чузик и озеро Больничное (так мы его называли). Была своя водяная скважина, что позволяло на лето заготавливать лед. Он был очень необходим для хранения масла. Это масло на самолетах отправляли по всему Северу. Затаривали его в кедровые бочки. Клепку для их изготовления заготавливала бригада мужиков, далеко в тайге, на весь год. Папа с напарником возил эти заготовки для клепок из тайги на пароконных бричках километров за 15-20. Это были наикрасивейшие места, где водился зверь, и было много боровой дичи (глухарь, косач, тетерев и, конечно, рябчик). Вот туда я и увязался  с отцом поохотничать. У отца была отличная собака Шарик. Уже не молодая, но очень опытная. Как я потом понял, она была универсальной, могла одинаково работать и по соболю и по птице. После долгого отсутствия в тайге одному было жутковато. Был какой-то необоснованный страх. Шарик меня знал мало, и мне все казалось, что он бросит меня одного в тайге.

У моего отца было свое понятие направления в тайге. Примерно так: «Пойдешь прямо на северо-восток, справа от тебя километров 5 будет постоянно болото, а слева километров 3-4 будет рям. Вот в этом направлении и двигайся. Километров через 10 выйдешь на болото поросшее осокой, а за ним будет овсяное поле. На поле со стороны болота выходи осторожно, можно нарваться на медведя. Но ты не бойся, они сейчас не голодные».

Пройдя примерно час, я услышал далекий  лай собаки в стороне болот. Но у меня не было уверенности, что это лает Шарик. Двинулся в том направлении. Постепенно перестал шарахаться от каждого завала, вывернутого с корнем дерева. Лай был устойчивый и становился все ближе. Вскоре я увидел своего Шарика. Он смотрел вверх и как-то ласково лаял. Лист еще не опал и мне пришлось долго вглядываться, что же было на молодой осине. Там сидел, хорошо замаскировавшись, глухарь. Была видна лишь его голова. Но не зря я три года носил карабин. Одно мгновение и распростертая туша стала медленно падать вниз. Шарик поймал его на лету. Это было его особенной чертой. Он и соболя ловил на лету, не давая ему опомнится. Радость была неимоверная. Это был первый глухарь после долгого перерыва. Больше я уже не боялся, что Шарик меня бросит, и мы двинулись в указанном отцом направлении. По пути он еще не раз находил дичь – еще одного глухаря, рябчиков, тетерку. Рюкзак был почти полон, когда мы вышли к болоту с осокой. Медведя в овсах не было. Зато я заметил несколько петель на него, поставленных на тропах. Петля – это металлический тросик толщиной с палец, очень гибкий и крепкий. Ставится в том месте, где тропа проходит под валежником и медведь, проходя, вынужден наклоняться. Привязывается же тросик к хорошему бревну. Когда медведь попадает в петлю, тросик затягивается и медведь тянет бревно за собой. От боли и бессилия он начинает сильно реветь. Охотник издалека уже знает, что петля сработала.

А как же в этот день была рада моим трофеям мама. Хотя из детей вместе с ними осталась одна Верочка, мяса летом ели мало, холодильников ведь не было еще. Все лишнее раздавали соседям. Это был не писаный закон со времен выживания в ссылке, который помогал физически сохранить семью.

 

***

Параллельно с жильем на хлебокомбинате был организован оздоровительный комплекс. Построены две сауны – мужская и женская. Был расписан график, по которому рабочие с семьями могли приходить сюда отдохнуть.

Для организации работы медпункта на основательной и квалифицированной основе была приглашена Светлана Михайловна Воробей. Рабочие в любое время могли не только получить медицинскую помощь по назначению врача, но и профилактическую. Можно было получить подводный и ручной массаж, восходящий и циркулирующий душ, кислородные, хвойные и морские ванны. Имелся ряд приборов для физиолечения. Весь рабочий день отпускался кислородный коктейль. В медпункте врач-терапевт три раза в неделю вел прием со всеми назначениями. За что мы были ей благодарны и в новом доме выделили квартиру.

Параллельно велась работа по механизации производства. Эта большая работа лежала на плечах главного инженера Кононовой Галины Михайловны. Уровень механизации был очень высок. Вручную оставалось только подсоединить шланг от муковоза и положить горячую готовую булку хлеба на лоток. На довольно высокий уровень поднялась заработная плата, прекратилась текучесть кадров.

Комбинат усиленно работал над увеличением ассортимента и качеством выпускаемой продукции. Значительно увеличилась и численность рабочих.

Был закуплен комплект пивзавода. Комбинат приступил к выпуску пива в кегах, что также улучшило финансовое положение предприятия. С производством пива появились кормовые отходы, и комбинат занялся разведением свиней. В свинарнике содержалось до 150 голов единовременно. Это привело к необходимости создания пельменного цеха.

Все больше ощущалась необходимость иметь свое мельничное хозяйство. Мука, закупаемая на мелькомбинате, была плохого качества, дорогая и в недостаточном объеме для наших нужд. Было принято решение приобрести мельницу и не одну, а две. Это в дальнейшем и спасло комбинат от разрушения и остановки.

Многие годы, еще до моего прихода на хлебокомбинат, хлебный цех возглавляла Красавцева Галина Михайловна. Она была прирожденный руководитель, способный организовать вокруг себя коллектив, нацелить его на выполнение поставленной задачи, спросить с нерадивого. А задача была одна – дать качественный хлеб в объеме не менее 50 тонн каждый день.

Булочный цех сначала возглавляла Лелетко Лидия Андреевна, а затем Платонова Нина Александровна с технологом Зоновой Лидией Петровной. Задачи цеха были большие и важные в целом для комбината. Громадный ассортимент булочных, бараночных, сухарное производство и особый ассортимент хлебов. Все это вносило стабильность в обеспечение Искитима, Искитимского района и поселка электродного завода Линево хорошей свежей продукцией.

Многочисленное кондитерское производство возглавляла Богачева Наталья Алексеевна с технологом Шкребневой Людмилой Кирилловной. Затем на место Натальи Алексеевны пришел Быков Юрий Васильевич. Они были известны населению по их уникальным заказным тортам, которые пользовались большим спросом. У всех искитимцев на праздничном столе всегда был торт, изготовленный в кондитерском цехе комбината.

Трагедия этого цеха в начале 90-х подкрадывалась незаметно. По мере обнищания народа в связи с остановкой предприятий, людям стало не до тортов и кондитерских изделий. В это время многие даже  перешли на выпечку хлеба в домашних условиях. Чтобы как-то сохранить рабочие места и дать работу кондитерам, а работали в цехе только женщины, было решено начать производство макаронных изделий, пряников, булочек и эксклюзивных тортов для так называемого «класса имущих». Производство эксклюзивных тортов требовало и особых составляющих для них. Потребовался натуральный мед. Мед был на рынке, но цена его была очень высока и естественно сказывалась на цене тортов. Тогда мой друг и единомышленник Клякин Александр Владимирович, будучи членом совета директоров хлебокомбината, предложил создать свою пасеку. Вопрос о выделении земли под пасеку был решен главой районной администрации Парфенцовой Татьяной Михайловной положительно и быстро. Всю работу по организации пасеки взяли на себя мои братья Владимир Иванович и Николай Иванович. Владимир Иванович тогда остался без работы. В Бердске, впрочем как и везде, один за одним закрывались такие крупные предприятия как ПО «Вега», химкомбинат. Знаменитый  БЭМЗ (Бердский электромеханический завод), где он работал конструктором, вместо выпуска современной электроники, приступил к производству лапши быстрого приготовления.

Активное участие, как в организации пасеки, так и в дальнейшей ее работе принял и Володя Клякин.

Мед постепенно пошел, а с ним и росло производство кондитерских изделий, в частности тортов. Не скажу, что все шло гладко, но цех выжил. У женщин была работа, у населения прекрасные натуральные продукты. Стали увеличиваться объемы производства, работал транспорт, торговая сеть. Хлебокомбинат уже не зависел от поставок сахара, которые к этому времени сошли на нет. Ситуация с сахаром была настолько сложная, что даже наш Тальменский совхоз во главе с Монастыренко Михаилом Дмитриевичем пытался вырастить сахарную свеклу.

Связываясь с производством меда, я представления не имел насколько это тяжелый труд, как физически, так и технологически. Полевые условия жизни начинаются в мае и длятся вплоть до октября. А в наши суровые зимы необходимо постоянно вести температурный контроль в омшанике. Больших физических сил требовала транспортировка ульев с поля до омшаника и спуск их на зимовку в сам омшаник. А весной все повторить только в обратном порядке. Такую нагрузку могут выдержать только люди прошедшие суровую жизненную школу, такие как мои братья, Володя и Николай. Такие как наш учитель и вдохновитель Василий Никитич Кеня, отдавшей этой профессии более 70 лет своей жизни. Настоящий профессор в своем деле.

Пасека еще больше объединила нас в одну дружную работящую семью. Это очень помогло выжить и вырастить детей в то трудное время.  В общей сложности проработали мы на ней более 20 лет. Когда братьям стало тяжело на ней работать, а я вынужден был покинуть хлебокомбинат, наша пасека приобрела нового хозяина. Наши дети, выросшие в другое время в отличие от нас, уже не смогли вынести эту тяжелую работу - работу пасечника. Да и хлебокомбинат после моего ухода стал терять завоеванные позиции, пока 5 марта 2014 года не прекратил свое существование, выставив людей за ворота, не заплатив заработанного, без пособия и даже не выдав трудовые книжки. Вспоминается как нас с главным бухгалтером Леухиной Т.В. трясли в прокуратуре за незначительную задержку зарплаты охраннику булочного цеха. И все потому, что мы жили и работали в Искитиме, а нынешние хозяева предприятия неизвестно где живут и кому платят налоги.

 

Виктор Иванович Бушманов представляет свою книгу Виктор Иванович Бушманов представляет свою книгу
Виктор Иванович Бушманов представляет свою книгу Виктор Иванович Бушманов представляет свою книгу
Виктор Иванович Бушманов представляет свою книгу Виктор Иванович Бушманов представляет свою книгу




Просмотров: 3251 | Версия для печати  
   Поделись новостью с друзьями   
Нажав иконку можно разместить интересную ссылку на своей странице в социальной сети

Другие новости по теме:
  • Как бурый мишка шороху навел в деревне Искитимского района
  • Александра Михайловна Золотарева – дочь войны
  • Иван Иосифович МАКАШЕР: «В девять лет я уже был в доме за мужика»
  • Искитимский хлебокомбинат – быть или не быть?
  • Он был оптимистом по жизни…


  • № 3
    написал:  Инкогнито
    31 августа 2014 12:27

    Работал я там. Он и начал его разваливать,
    0


    № 2
    написал:  Матушка Агнесс
    28 августа 2014 09:15

    однако,
    Ага,потому что власть сильна была.И законы правильные.Потом ржавый толик подсуетился...Сейчас что ни возьми все частники и толку ни от кого нет.Котелок развален,Цемзавод частник и бардак так,машзавод только дискотеку руины проводить,НЗИВ еле дыбает (кроме оборонки,и то та работает не ахти).Хлебзавод на боку.Жалко,умер искитим.Морально экономически культурно.Зато Нанотолий с приватизацией в шоколаде и награжден
    0


    № 1
    написал:  однако
    27 августа 2014 23:55

    Схватка медведя и быка - яркое, сочное описание. Сильно и жизненно.

    ...

    А вообще - очень актуально: книга "Возрождение" выходит аккурат в момент краха хлебокомбината - успешного некогда предприятия, доставшееся в руки горе - руководителей....
    Эххх... А все-таки "красные директора" были сильны!!!!
    0


    Есть мнение, пиши здесь:

       Ваше Имя
       Ваш E-Mail
    Пожалуйста введите код с картинки (антиспам):
    Включите эту картинку для отображения кода безопасности
    обновить, если не виден код
    Введите код здесь: